Хотя мытье посуды заключалось лишь в загрузке и разгрузке посудомоечной машины, она всегда искала предлог, чтобы увильнуть от этой обязанности.

Элизабет подняла правую руку и самым серьезным тоном произнесла:

– Я торжественно обещаю выполнять свою долю домашней работы, как только полностью поправлюсь – то есть через три месяца!

– Что?

На лице Элизабет появилась озорная улыбка.

У Джессики уже был готов остроумный ответ, но в это время в дверь позвонили. Она выбралась из постели и отправилась открывать.

– Готова поспорить, что это звезда нашей школьной баскетбольной команды. Он говорил, что собирается навестить тебя сегодня.

– Тодд сюда придет?

– Да. Сделай соответствующее выражение лица. Сейчас я его приведу.

– Нет!

Джессика взглянула на сестру в изумлении.

– Ты не хочешь видеть Тодда?

– Нет. Скажи ему, что я слишком устала и никого не хочу видеть. Скажи ему, что я увижусь с ним, когда мне разрешат вернуться в школу.

– Ну, если ты уверена…

Элизабет закрыла глаза.

«Она действительно выглядит усталой», – подумала Джессика.

Звонок раздался снова, и Джессика заспешила вниз.

– Иду, иду, – крикнула она.

Она распахнула дверь и увидела стоящего на крыльце Тодда.

– Привет, Джес. Могу я повидать…

– Тише, – прошептала она. – Иди на кухню.

Через просторную гостиную и столовую Тодд проследовал за ней на кухню, расположенную в задней части дома.

– В чем дело, Джес? Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего не случилось. Просто Лиз спит. К ней сейчас нельзя.

– Но с ней все в порядке? – Взгляд Тодда сразу стал тревожным.

– С ней все нормально. Но неужели ты не можешь понять, что она утомлена. Ей через многое пришлось пройти за эти недели.

– Да, конечно. Но она так изменилась, когда я видел ее в больнице, что я подумал: что-то не так. Я знаю, врачи говорят, что у нее все нормально – в физическом смысле. Но эта катастрофа была для нее кошмаром. Она не могла не оставить тяжелых последствий.